к списку публикаций
author Александра Гулордава 29 января 2015, 12:45 16 мин. чтения

Эрик Кантона: я не ролевая модель — если хочу ударить фаната, то делаю это

Легендарный футболист «МЮ» — о футболе, жизни, карьере и искусстве.

Он — живая легенда легендарного клуба. Анархист, великий игрок, футбольный хулиган и художник по жизни, один из самых влиятельных персонажей в английском футболе в середине 1990-х, лидер, который мог повести команду за собой в любой ситуации. В интервью порталу fourfourtwo.com футбольный бунтарь Эрик Кантона вспомнил все значимые моменты своей карьеры, рассказал о своем отношении к другим легендам «Манчестера» своей жизненной философии и карьере актера.

«Я БЫЛ СЧАСТЛИВЫМ РЕБЕНКОМ»

— Что вам больше всего запомнилось из детства, проведенного в Марселе? Вы были счастливым ребенком или же были хмурым, как сейчас?

— Я был счастливым ребенком. У нас была крепкая, дружная семья, которая дала мне лучшие знания, которые я только мог получить. Моя семья — рядовой представитель рабочего класса, и мы довольствовались малым в жизни. Мы всегда были вежливы к людям, всегда говорили «спасибо» и «пожалуйста». С уважением относились к другим людям и наслаждались собственной жизнью. Мы пели, улыбались и любили. Мы были эмигрантами, выходцами из Средиземноморья. Мой отец был из Италии, а мама — из Барселоны. Я, кстати, побывал в Барселоне, когда был маленьким, чтобы встретиться со своим дедушкой. Мне было 10 лет, и мне там очень понравилась. Дедушка приехал во Францию после гражданской войны в Испании. Согласно режиму Франко, ему закрыли въезд в страну на 15 лет. Когда я завершил карьеру в Манчестере, уехал на три года жить в Барселону, чтобы восстановить те детские воспоминания. Я хотел читать и просто жить.

— Вы, кстати, читали «Памяти Каталонии» Джорджа Оруэлла?

— Нет, но очень хотел бы. Вы можете послать эту книгу по электронной почте? Сейчас я живу в Марселе, футбольном городе, где «Олимпик» считается местной религией. Это космополитический страстный город, и люди здесь просто живут футболом.

— Какие у вас любимые воспоминания, связанные с Ги Ру — вашим старым тренером?

— Я оставил свою семью в Марселе и поехал в Осер, который находится в 600-х километрах. Мне было всего 15-ть. Для нас, молодых ребят Ги Ру был как отец. Я любил его и очень уважал. В некоторых клубах не такие близкие семейные отношения, а некоторые наставники совсем не так тепло относятся к своим подопечным, но Ги Ру был уверен, что «Осер» — одна большая семья. Когда я оттуда уезжал, мне было тяжело. В «Осере» я обрел настоящую семью.

«ИГРОКИ ЧУВСТВУЮТ, ЧТО ФАНАТЫ, ВОЗМОЖНО, ЧЕМ-ТО ЖЕРТВУЮТ, ЧТОБЫ ПРИДТИ НА СТАДИОН»

— Что мотивировало вас как игрока? Деньги? Успех? Слава?

— Успех и слава: в чем разница? (После продолжительной паузы.) Думаю, я завершил карьеру так рано потому, что постоянно хотел самосовершенствоваться, быть еще лучшим игроком. Для себя лично и для команды. Чтобы выигрывать трофеи. Чтобы ощущать, что ты становишься лучше, развиваешься. Я завершил карьеру, когда понял, что больше не могу вырасти. И в то же время я потерял страсть. Страсть приходит с мотивацией. Если ты теряешь страсть, теряешь и мотивацию. Деньги? Нет. Если бы вас попросили заплатить 100 фунтов стерлингов за то, чтобы сыграть в финале Кубка Англии, вы бы заплатили или нет? Так вот, для меня играть было мечтой потому, что мне нужно было за это платить. Платили нам, но я играл бы и бесплатно. Сейчас в футбол инвестируется много денег и это вполне нормально, что футболистам достается их часть. Но мотивируют тебя совсем не деньги. А мечта! Эта особенная атмосфера для игроков. Мы чувствуем, что фанаты, возможно, чем-то жертвуют для того, чтобы придти на стадион. Мы чувствуем, как футбол кипит в крови наших фанов.

— В 1993-м, в матче против Болгарии Давид Жинола решил пробить сам вместо того, чтобы отдать вам пас, а гол Костадинова остановил Францию, не дав квалифицироваться на чемпионат мира в США. Как думаете, далеко бы прошла ваша сборная, попади она на тот мундиаль?

— Это очень печальное воспоминание, потому что по игре мы вовсе не уступали. Сначала мы играли в Швеции: если бы победили — квалифицировались бы, но там мы сыграли вничью. При том, что сначала вели в счете 1:0, а соперник забил свой гол за 10 минут до конца матча. У нас впереди было еще два матча, против Израиля и Болгарии. Мы обыграли Израиль — 4:0, но уступили Болгарии — 2:3. Если бы мы сыграли вничью, прошли бы дальше. Мы побеждали 1:0, и я тогда забил. Они же забили победный гол на последних секундах. Болгария и Швеция квалифицировались — обе эти команды прошли в полуфинал чемпионата мира. Но Франция могла сделать намного больше тогда. У нас была лучшая команда, но у нас не получилось должным образом совладать с ситуацией, даже несмотря на то, что у нас в составе были очень опытные игроки. Как видите, даже имея за плечами большой опыт, ты можешь совершать ошибки. Но ты должен учиться на ошибках, извлекать из них пользу, чтобы совершенствоваться. Это касается не только футбола, а и вообще жизни.

— Что предпочтете: бокал хорошего французского вина или кружку холодного английского пива?

— Я люблю пробовать местную кухню и напитки, когда путешествую. Когда еду в Испанию, беру там пиво или вино. Когда нахожусь в Бразилии, обязательно покупаю бразильское вино. Когда я был в Англии, пил английское пиво. Но во Франции только вино. Здесь, на юге Франции, я пью розовое вино, особенно летом. Оно холодное. (Улыбается.)

— Какова была ваша реакция, когда Тревор Фрэнсис позвал вас пройти просмотр в «Шеффилд Уэнсдей»?

— Он не приглашал меня на просмотр. Я был там неделю и думал, что должен вот-вот подписать контракт. Вместе со мной был мой юрист, он занимался улаживанием всех деталей соглашения. Я тренировался и сыграл в товарищеском матче. Мы победили — 4:3, а я забил три гола. Спустя неделю, Фрэнсис попросил меня остаться еще на неделю для дальнейшего просмотра. В то время в Англии было немного иностранцев. Может, были некоторые игроки из Северной Европы, но с юга — футболистов было мало. Возможно их что-то смущало, они сомневались, но ведь я был игроком национальной сборной Франции, а «Шеффилд Уэнсдей» потребовалось больше времени, чтобы принять по мне решение. Честно говоря, это был не лучший способ для дальнейшего развития событий.

«НЕ УВЕРЕН, ЧТО ХОТЕЛ БЫТЬ С ЖЕНЩИНОЙ, У КОТОРОЙ ТАКОЙ ХАРАКТЕР, КАК У РУКОВОДИТЕЛЕЙ КЛУБОВ, ВСТРЕЧАВШИХСЯ НА МОЕМ ПУТИ»

— Было много слухов, но никогда вы не давали четкого ответа на вопрос: почему покинули «Лидс». Может, поссорились с кем-то из игроков?

— У меня были плохие отношения с главным тренером, Уилкинсоном. У нас были разные взгляды на футбол. Я был таким, знаете, типичным игроком «Манчестера». В «Лидсе» играли по старой-доброй схеме «бей-беги». Тем не менее, период в «Лидсе» сыграл для меня очень важную роль, ведь из такого футбола я тоже что-то почерпнул. Мы добивались успеха. Но если я чувствую, что окружающая обстановка не слишком благоприятная, я не хочу там находиться. Я должен чувствовать себя комфортно. Наверно, поэтому у меня были проблемы и до «Лидса». Может, атмосфера в клубе была не такой, как я мечтал. Мне нужно было время, иначе я мог опустить руки, но я пытался объяснить, что именно я хотел. Это как с женщиной. Порой ты не можешь найти любовь. Иногда ты находишь, но все равно это не то, не «твое». Это прекрасно быть влюбленным, но всегда хочется большего. Хочется отдавать и хочется получать взамен. Иногда этого не происходит. Не уверен, что хотел бы быть с женщиной, у которой такой характер, как у руководителей клубов, встречавшихся на моем пути. Они не заслуживали, чтоб их любили.

— За полгода до вашего перехода в «Манчестер Юнайтед», «Лидс» сыграл ничью — 0:0 — на «Олд Траффорд», в вы чуть не забили головой в том матче. Вся фанатская трибуна «Манчестера» аплодировала вам — неслыханная вещь для игрока «Лидса». Считаете ли Вы этот случай фатальным?

— Когда ты долго мечтаешь о чем-то, то когда это случается, чувствуешь, что уже проживал этот момент.

— Что из манкунианской культуры вы почерпнули больше всего? Слушали «The Smiths», «Stone Roses» или «Oasis»? Скучаете по Манчестеру?

— Мне нравится «Oasis». А насчет остальных... «Stone Roses», «The Smiths» — я слушал еще до переезда в Манчестер. Моррисси... Мне нравятся вещи, которые он делает и то, как он их делает. Очень нравятся. Многим во Франции он тоже нравится. Я действительно скучаю по Манчестеру, очень сильно. «Манчестер Юнайтед» так силен, и ты ощущаешь это в самом городе. Большая часть энергии в Манчестере пропитана футболом, музыкой и культурой. Может это из-за дождя. Я жил там только, когда был футболистом. Недавно был там по делам в течение одного месяца. В каждом городе есть красивые места, которые непременно нужно посетить. В Манчестере невероятная энергия. Я всегда ощущал эту историческую энергию города.

«Я УДАРИЛ ФАНАТА НЕДОСТАТОЧНО СИЛЬНО. НАДО БЫЛО ВРЕЗАТЬ ЕМУ ЕЩЕ СИЛЬНЕЙ»

— Когда к вам пришла идея поднимать воротник на футболке? Может, вы кому-то подражали таким образом?

— Это не было идеей. Я надел футболку. Был очень холодный день. Воротник остался «стоять», и я оставил, как есть. Мы выиграли в тот день, поэтому это вошло у меня в привычку, играть с поднятым воротником.

— О чем вы думали, когда ударили ногой в стиле кунг-фу фаната «Кристал Пэлас»? Если бы вы приземлились на ноги, а не на пятую точку, чтобы сделали потом?

— (Долгая пауза.) Я приземлился на ноги, а не на то, что вы сказали. Поэтому мне удалось ударить его еще раз. Но я ударил его не достаточно сильно. Надо было врезать ему еще сильней.

— Что вы чувствовали, когда впервые посмотрели по ТВ ролик с этим инцидентом, когда прыгнули на переполненную трибуну на «Селхрест Парк»?

— Я не смотрел его. Знал, что там было. Возле моего дома потом была толпа журналистов. Это все, что я мог видеть. Мой дом был маленьким. Я сыграл этот момент на «Селхрест Парк». Это была драма, а я был актером. Я отношусь к вещам серьезно, но не отношусь серьезно сам к себе. Думаю «Nike» отлично удалось увидеть и раскрыть именно эту часть моего характера и показать ее перед людьми. Даже в тот момент, когда я ударил фана, я не воспринимал себя серьезно. Я не считаю, что обязан был не делать этого из-за того, кем я являлся. Нет, я был просто футболистом и просто человеком. Я не претендую на то, чтобы считаться каким-то супергероем. Я просто хотел делать то, что мне хотелось. Если я хочу ударить фаната, я это делаю. Я ведь не ролевая модель. Не какой-то пример для подражания и не наставник, который говорит вам, как нужно себя вести. Я думаю, чем больше ты живешь, тем больше понимаешь, что жизнь — это цирк.

— Вы видели плакат на «Олд Траффорде», гласящий: «Мы никогда не забудем ту ночь на „Селхрест“... когда ты забил этот сумасшедший гол»?

— Конечно, я видел его. И помню этот гол — в ворота «Уимблдона», они тоже выступали на «Селхрест Парк». Мне понравились слова на плакате. А еще мне понравилось, что когда я был в суде по делу о дисквалификации, фанаты очень поддерживали меня. Они приехали из Манчестера, в середине рабочей недели, в Кройдон. Я чувствовал их поддержку и это сильно помогло мне. Клуб, кстати, тоже поддержал меня. Поэтому я остался.

«ЗАБИВАЯ МЯЧИ, ТЫ МОЖЕШЬ ДАТЬ БЫСТРЫЙ ОТВЕТ ПРЕССЕ, ЕСЛИ ОНА НАСТРОЕНА ПРОТИВ ТЕБЯ»

— Некоторые говорят, что вы не демонстрировали красивую игру и не всегда забивали голы в по-настоящему значимых матчах на европейской арене. Чем вы это объясняете? Может, это оттого, что в Премьер-лиге играть было легче?

— Я забивал голы в Лиге чемпионов. Также я забивал и за сборную Франции: в 45 матчах за сборную провел 20 голов. В Лиге чемпионов я обязательно забивал каждую вторую игру. Это не так уж и плохо. (Улыбается.) Когда играешь на позиции нападающего, ты можешь доказать свою состоятельность только цифрами. Можешь провести 10 матчей в составе, отметиться пятью голами и ассистировать еще в пяти. Забивая мячи, ты можешь дать быстрый ответ прессе, в случае если она настроена против тебя. Когда играешь в полузащите или защите, этого делать не удается. Если они не захотят увидеть, что ты действительно хороший игрок, они этого и не увидят. Именно поэтому я и был нападающим.

— Рой Кин когда-то назвал вас лучшим игроком «в выходах один-на-один», которого он когда-либо встречал. Почему вы были так успешны именно в этом компоненте?

— Я много работал над этим и был расслаблен. Ты должен найти подходящий момент, когда голкипер будет выходить на тебя. Если он слишком близко, тебе не нужно бить под углом. Если он очень далеко, то и ты получаешься далеко от ворот и не можешь быть точным. Когда вратарь на расстоянии примерно трех метров, тогда отлично. Вот тогда ты наверняка забьешь. Когда я был молодым, я ошибался и промахивался. Я пытался понять, почему я забиваю на тренировках, но не забиваю в игре. И тогда я понял, что все дело в расстоянии. Тоже самое и с дриблингом. Если защитник слишком близко, ты не можешь демонстрировать дриблинг; если же он слишком далеко, он может предугадать твои действия и оказаться первым на мяче.

«Я ПОТЕРЯЛ СТРАСТЬ К ФУТБОЛУ»

— Если бы вам уже после завершения карьеры предложили провести сезон в любом клубе мира, какой вы бы выбрали?

— Я не хотел больше играть. Я потерял к этому страсть.

— Что Вы чувствуете по поводу того, что произошло с «Лидс Юнайтед»? Что там пошло не так?

— Когда там был О’Лири, он проводил великолепную работу на протяжении трех или четырех лет — они доходили до полуфинала Лиге чемпионов, имея в своем составе мощный запас великолепных игроков молодого поколения. Я так и не понял, почему его уволили из клуба. С тех пор количество болельщиков начало стремительно сокращаться. «Лидс» — большой клуб. Ему нужна поддержка болельщиков, чтобы снова стать великим клубом. Фаны увидели, что в клубе все разрушили. Уверен, «Лидс» еще вернется.

— Актерство сумело заменить вам футбол в полной мере? Вы когда-нибудь еще сыграете в каком-нибудь матче?

— Для меня футбол и актерская игра похожи, потому что оба этих действа страстные. У меня одинаковые чувства, когда я стою на футбольном поле или на съемочной площадке. Но на поле ощущения все же более сильные. Когда я перестал ощущать это — перестал играть в футбол. Чувствовал, что не могу больше самосовершенствоваться. Ставь актеров, я много работаю для того, чтобы расти в профессиональном плане. Мне не нравится, когда футбольный тренер говорит тебе, в какой манере ты должен играть. Я хочу расти как личность. Часто многие люди используют один лишь футбол для выражения собственных эмоций и не развиваются в других областях. И когда они перестают играть в футбол, они перестают вообще что-либо делать. Они перестают существовать или скорее ощущают, что больше не существуют.

— Вне поля вы остались таким же вспыльчивым?

— Между свободой и хаосом есть четкая грань. В некоторой степени я анархист в том плане, что часто стремлюсь к беспорядку. Но это анархия мыслей, если хотите, назовем это либеральностью разума в конвекционных способах существования и бытия.

— Где вы были в тот момент, когда «Манчестер» выиграл Лигу чемпионов в 1999-м году? Было ли у вас сожаление, что вы не были с командой прямо на поле?

— Когда ты видишь, как команда выигрывает титул, тебе тоже хочется быть к этому причастным. Но на том момент я уже был вне футбола более двух лет. Я был счастлив и горд. Знал десятерых игроков и Фергюсона. Я был очень рад за него. Безусловно, я бы очень хотел быть тогда на поле в Барселоне.

— Кто был самым великим французским футболистом — Мишель Платини или Зинедин Зидан? Или, может, кто-то еще?

— Кто-то еще. Я.

— Какой «7-й» номер в «Манчестер Юнайтед» более успешен: Бекхэм или Роналду?

— Они разные игроки, но то влияние, которое они оказывают, играя в команде — одинаковое. Бекхэм мог помочь команде выиграть матч. Роналду делает то же самое. Он забивает больше, чем Бекхэм, но, повторюсь, их вклад в конечный исход матча одинаков.

— Джордж Бест однажды сказал: «Я бы отдал все шампанское, которое выпил за всю свою жизнь, за одну игру вместе с ним (Кантона. — Прим. MatchDay) в большом еврокубковом матче на «Олд Траффорд». А что бы вы отдали в свое время за то, чтобы сыграть на одном поле с Джорджем Бестом?

— Футбол — это искусство, а Бест был художником. Не каждая картина у него выходила, ведь вся суть искусства в том, чтобы выразить себя. Это может делать каждый: тот парень, который стоит за барной стойкой, или тот мужчина, который метет улицы. Вопрос только в том, насколько лично ты успешен в своем «искусстве». Все в мире искусство. И ты тоже художник, если выражаешь себя в чем-то красивом, в чем-то особенном. Нужно давать людям пищу для раздумий, а не давать ответы. Вот почему я не хочу отвечать, что бы я отдал. Лично я люблю тех живописцев, которые заставляют меня задуматься. Мне не нужно говорить, что мне нужно делать. Я хочу иметь свое собственное представление обо всем. Если вы скажете мне: «Смотри, это пианино черное», для меня на этом диалог закончится.

Перевод Александры Гулордавы


Для добавления комментариев требуется регистрация.